Вход в систему

Логин:
Пароль:
Регистрация

Вспомнить пароль

Рассказ "Финансист" Леонид Ефимович Бляхер

По дороге, петляющей среди холмов увитых виноградником, по полям и лугам, внезапно сменяющимся четкими квадратами огородов и группой домиков с красными крышами, катилась дорожная карета, запряженная парой гнедых в яблоках коней. Кучер лениво, скорее, по привычке прикрикивал на них, или так же лениво стегал по крупу вожжами. Припекало. Порой, отодвинув темную занавеску, в окошке показывался пассажир. Это был бледный, худощавый субъект с породистым, скуластым лицом и жестким подбородком. На субъекте была черная накидка, закрепленная на груди серебряной заколкой, и высокий цилиндр. В руке он сжимал трость с серебряной же рукояткой.

Внешность пассажира можно было бы счесть красивой, если бы не постоянная смена выражений лица, ускользающих от определений, если бы не колючие, бегающие глазки. Впрочем, что за дело жителям Неверланда до глазок и взгляда очередного путешественника. В летние месяцы сотни и тысячи праздных и не очень людей заполняли улицы городов Неверланда, оккупировали гостиницы и постоялые дворы, наслаждаясь миром, покоем, весельем. Они заполняли пляжи и трактиры, концертные залы и карнавальные площади. Увозили с собой радость в душе и неверландские вина, и ювелирные изделия в саквояжах. Правда, сейчас начало осени. Ну, так что с того.


Показать родной город, рассказать о нем – этим издавна славились неверландцы. Они не кичились. Они просто знали, что их страна – самая лучшая. Не потому даже, что здесь тепло и уютно, а потому, что она родная страна, спаянная с тобой тысячей тонких, но прочных нитей.

На пути кареты все чаще попадались домики. Сельские коттеджи сменились пригородными домами. Под копытами гнедой пары зацокали камни мостовой. Возле открытых (они никогда не закрывались) ворот, сохранявшихся более в силу традиции, чем для оборонных нужд, лошади остановились. Занавеска на двери отодвинулась, и пассажир выглянул наружу. Мимо шли, ехали и плелись по своим делам люди. День был в разгаре, и дел хватало у всех, даже у зевак. Ведь все увидеть и потом вечерком пересказать соседям в кабачке – тоже труд не легкий.

Путешественник высмотрел среди прохожих того, кто понравился ему больше других и жестом пригласил его подойти. Это был невысокий мужчина в серой куртке с капюшоном. Мужчина неловко залез в карету и вопросительно глянул на пассажира.

- Скажите, милейший – начал тот – есть ли в Вашем городе банки?
- Конечно, дорогой гость. У нас есть городской банк, куда можно вложить деньги, чтобы потом их расходовать на нужды горожан. Из этого банка получают деньги дворники и сантехники, строители и осветители. Да и много, кто еще. Там ты можешь поменять свои деньги на местные, или наоборот.
- А скажите-ка, друг мой (можно я Вас так буду называть?), дают ли в этом банке кредиты?
- Конечно. Ведь там лежат наши деньги. Если у меня случиться беды, если я заболею или сгорит моя ферма, мне дадут деньги, чтобы я смог лечиться или построить новую ферму.
- А, скажем, если ты решишь построить вторую ферму или купить еще один дом в городе?
- Простите, я знаю, что отвечать вопросом на вопрос не вежливо. Но зачем? Ведь вторая ферма – это гораздо больше работы, это множество хлопот. Если у меня будет больше хозяйство, то я не смогу участвовать в работе самоуправления фермерской улицы, не смогу рисовать пейзажи в окрестностях моей фермы, реже буду видеть жену и сына. Зачем мне это?
- И, правда, друг, зачем? – задумчиво сказал путешественник – А не подскажешь напоследок, где у Вас находятся городские власти?
- Да везде. Мы и есть власть. Я власть у себя на улице, а он – горожанин показал рукой на толстяка на ослике, проезжающем мимо окна – на своей. Вместе, мы – власть в городе. А уж совсем все вместе – во всем Неверланде.
- Где сидит бургомистр, городское управление? – слегка раздражаясь, перебил его собеседник.
- А это. Тут все просто. Заезжаешь в ворота и едешь прямо до перекрестка. Там по круглому мосту через реку и выедешь на площадь. На площади ратуша, а в ней бургомистр. Только поторопись. Через два часа у него заседание. Он же еще и председатель гильдии рестораторов и хотельеров города. А здесь забот…

Собеседник заторопился: Спасибо Вам, любезный – быстро молвил он – примите за труды. Путешественник протянул прохожему серебряную монету. Прохожий непонимающим взглядом окинул руку путешественника с зажатой между пальцами монетой, его фигуру. Пожал плечами и так же неуклюже, как зашел, вышел на улицу. Там еще раз удивленно пожал плечами и неторопливо пошел по своим делам, от которых отвлек его странный приезжий.

Приезжий, катясь по улице, между тем размышлял. Конечно, мне попался местный чудак, может, просто, сумасшедший. Но главное он сказал: нормальных банков в городе нет. Современный человек, вооруженный современными кредитными технологиями, здесь многого может добиться. Вот я, например. Страна богата. Город процветает. Со мной, с моими знаниями и финансовыми возможностями дела здесь пойдут на лад.
Где-то холодной змейкой мелькнула мысль: а вдруг здесь все такие ненормальные, как тот прохожий. Но наш герой отогнал непрошеную гостью. Так просто не может быть!

Ратушная площадь располагалась сразу за мостом. Одну ее сторону образовывал дом коллегий, построенный в мавританском стиле с огромными арками, балконами и колоннами. Дом был пятиэтажный. На уровне второго этажа между окнами висели гербы коллегий, заседавших здесь. А первые этажи были отданы под кабачки. Где те же члены коллегий отдыхали от трудов праведных. Другая сторона была застроена жилыми домами и гостиницами. Между коллегиями и домами, занимая всю третью сторону площади, высилась городская ратуша. Зато четвертая сторона не была застроена совсем. С этой стороны площади открывался вид на набережную и потемневший от времени «круглый мост», нарядные дома и колокольни на другом берегу.


Карета въехала на площадь и остановилась перед входом ратушу. Массивные двери ратуши открывались каждое утро и закрывались только поздним вечером. Мало ли какие проблемы возникнут у жителей города? Приезжий легко выскочил из кареты, поискал глазами привратника или охранника. Но не нашел. Помедлив минуту, он махнул рукой и быстрым шагом направился внутрь здания. Весь вестибюль, располагавшийся на первом этаже ратуши, был уставлен диванчиками, рядом с которыми стояли небольшие столики. За ними располагались люди. Разные люди: во фраках и в куртках, в вязаных жилетах и смокингах. Иногда группками, а иногда вдвоем, они обсуждали что-то очень важное. Наверное, важное. Доносились обрывки фраз.

- Эту дорогу уже давно пора чинить, а то перед соседями стыдно!
- Нет. Ни в коем случае. Если канал пройдет здесь, у меня треть виноградников засохнут.
- Думаю, новый рояль мы поставим в главном зале…
Между столиками скользили служители, разнося кофе, чай, сигары, свежие газеты.
А деловая жизнь здесь есть, чтобы мне не говорили, – быстро подумал наш знакомец, проходя по вестибюлю к широкой мраморной лестнице, возле которой сидел служитель в синем вицмундире.

- Я представитель банкирского дома «Эй, без сыновей и компании» - кратко представился он служителю. Мне нужно увидеть бургомистра.
- Бургомистра? – служитель улыбнулся. – Нужно, так увидите. Дело такое. Раз нужно-то. Он был в летах и в теле. Однако говорил при этом быстрым, сыпучим говорком. Кто ж у нас посейчас бургомистр-то? А, вспомнил. Этот. Старший над кабаками. Это Вам, сударь мой, по лесенке нужно на третий этаж подняться. Там и дверь увидите. На ней и написано «Бургомистр». Там он и есть.
- Так, он принимает без записи?
- Ежели тебе нужно, то чего же бумагу-то марать?
Недоумение приезжего нарастало. Как-то все неправильно. В этой патриархальной дыре все не по правилам. Так серьезные люди не делают. С другой стороны, не пришлось ждать часы, пока местный князек сочтет возможным тебя принять. На всякий случай, он поинтересовался: А те господа, что в вестибюле? Они не к бургомистру?
- Так они же кого хотели уже встретили. Сейчас все и решат, договорятся. Вот, если не договорятся, тогда к бургомистру пойдут. А Вам, раз надо, дорожка открыта.
Ладно, поживем-увидим, подумал представитель банкирского дома, кивнул служителю и поспешил на третий этаж.

За массивной дубовой дверью с медной ручкой и обещанной надписью была приемная. Это было правильно. Глава города должен иметь приемную. Но вид приемной был странным. Две из четырех стен занимали стеллажи с книгами, картами, инструкциями и еще чем-то, чего приезжий разглядеть не успел. На противоположном от входа конце комнаты, за столиком сидел секретарь, черкая ручкой в каком-то списке. Все свободное пространство стен занимал диван, мягкий, удобный, приглашающий к неторопливой беседе. На трех столиках, расположенных у дивана, стояли вазы с пирожными и фруктами, графины с фруктовой водой и вином, распечатанные пачки сигар. В углу у книжных шкафов стояло небольшое фортепиано. Приемная напоминала, скорее, курительную или комнату в холостяцком клубе, чем преддверие цитадели чиновника.
Секретарь оторвался от бумаги и поднял глаза на посетителя.
- Я хотел бы видеть бургомистра по крайне важному делу – нарочито медленно и четко выговорил приезжий – Это возможно?
- Конечно. Вы недовольны условиями в гостинице? У Вас жалоба на соседей? Вы хотели бы принять участие в городском празднике?
- Нет. У меня деловое предложение, но именно к бургомистру. Вы доложите обо мне?
- Да-да. Присаживайтесь. Курите? Тогда угощайтесь. Я немедленно доложу.
Секретарь скрылся за дверью.

Не прошло и пары минут, как начальственная дверь распахнулась, и в приемную вкатился невысокий, полный господин, так и лучащийся доброжелательностью. Секретарь следовал за ним на некотором отдалении. Толстяк почти подбежал к визитеру и протянул руку: Здравствуйте! На этот год я бургомистр Неверландтауна. Короткое, но явно искреннее рукопожатие и немедленное продолжение: Чем могу быть Вам полезен?
- Здравствуйте! – приезжий понизил голос – Мы могли бы поговорить конфиденциально.
- Да, конечно. Как Вам удобнее – здесь или в кабинете?
- Думаю, что в кабинете мне было бы удобнее.
- Прошу – несколько удивленно произнес бургомистр, жестом предлагая пройти в кабинет. Секретарь уселся за столик и опять зарылся в бумаги.

- Вы простите, что он не особенно любезен сегодня. Но у нас на носу городской бал. Там будут все жители и тысячи гостей. Тут приходится проверять и перепроверять все сотню раз. Чтобы всем всего хватило, чтобы было весело. А счета? А деньги? Голова идет кругом. Главное, с фейерверком подвели. Сейчас пришлось выписывать из столицы. А это расходы. Жители могут их не одобрить. Ко всему прочему, ресторатор из «Веселого сапожника» решительно отказывается класть базилик в свиное жаркое. Вы можете себе представить: жаркое без базилика? Тут и до прямого возмущения недалеко.


Финансист, жестом остановил разоткровенничавшегося бургомистра и деловой походкой направился в средоточие городской власти. Первое ощущение, испытанное финансистом был шок. Второе – тоже. Пока он переходит к третьему шоку, опишем кабинет бургомистра. Во-первых, он был намного меньше приемной. Стены, оклеенные веселыми розовыми обоями, украшали картинки, на сюжеты «Принцессы из страны Оз» и сказок Гофмана. Совсем несерьезные занавесочки прикрывали огромные окна.

В центре комнаты стоял письменный стол, занимающий едва ли не треть ее. Бумаги, бумажки и бумажечки, белые, синие и зеленые, всех цветов и оттенков лежали на столе в дивном беспорядке. Вращающееся кресло за столом. Солидное кожаное кресло для посетителя – больше «посадочных мест» в кабинете не было. Зато было там много другого. На тумбочке у стола располагалась (не стояла, а именно располагалась) бутылка с просвечивающимся сквозь зелень стекла бардовым вином. Рядом стоял портрет бургомистра с перекинутой через руку салфеткой и хрустальным бокалом. Надпись на портрете гласила – лучший сомелье с лучшим в мире вином. Неверладский мускат.

Между картинками со Страшилой, Крошкой Цахесом, Мари Штальбаум и другими сказочными персонажами, весели схемы озаглавленные «Вольности и свободы, принятые коллегией ассенизаторов города», «Постановление Высокого совета дворников и каменотесов» и так до бесконечности.
- Располагайтесь – проговорил бургомистр-ресторатор, усаживаясь в кресло – Я весь во внимании.

- Видите ли, - начал финансист, несколько обескураженный несерьезным кабинетом – я – финансист. Я хотел бы открыть в Вашем городе кредитное учреждение, вложить определенную сумму в его развитие.
- То есть, Вы хотите заняться благотворительностью? Это очень-очень похвально. Мы не можем пожаловаться на бедность. Но любой дар от чистого сердца охотно принимаем. – Бургомистр вскочил. Стремительно обежал стол и вновь принялся трясти руку финансиста. Можете быть уверены, что ваш дар пойдет на украшение города, на организацию самых ярких праздников. Да и стадион наш нуждается в новом бассейне. Молодежи, знаете ли, много.

- Вы меня, видимо, не совсем поняли – опять перебил его финансист. Я не благотворитель. Я готов суживать под разумные проценты деньги бизнесу на расширение производства, готов покупать за хорошую цену доходные предприятия города. Я навел справки. Ваша местность славится производством вина и пива, солода и зерна, ресторанным и туристическим бизнесом. Я готов купить их. Та цена, которую я готов заплатить, вполне щедрая. Я принципиально честный финансист. Вот сколько приносит дохода, скажем Ваш ресторан?

Бургомистр отшатнулся, непонимающе заморгал глазами: Что?
- Сколько в год приносит Ваш ресторан?
- Я как-то не задумывался над этим. Наверное, немало. Хватает и мне и моей семье, да и все работники не обижены. Но…
- В таком случае, я осведомлен лучше. Он приносит 50 миллионов функельшперлингов. Я готов открыть Вам кредитную линию на расширение производства в размере годового дохода. Процентная ставка щадящая одна десятая от кредита. Ну, плюс еще немного за обслуживание кредита.

Видя, что бургомистр пытается что-то вставить, финансист продолжал с еще большим напором: Вы подумайте: в перспективе Вы удваиваете число столиков, доход растет. Даже с учетом выплаты процентов Вы окажетесь в солидном выигрыше. А через пару лет сотрудничества мы с Вами сможем купить все рестораны в центре города. Дальше – больше, все рестораны в городе. Разве такая перспектива Вас не привлекает. А потом… Вы только представьте, мы увеличиваем обороты, скупаем пивоварни, винокуренные заводы, виноградники, поля. Мы становимся несметно, сказочно богатыми. Во всей округе будет только два босса – Вы и я.

- Но позвольте… Позвольте же – бургомистр, побагровевший как рак в кипящей кастрюле, наконец прервал тугую струю финансовых мечтаний – Я не хочу!
- Что? Я что-то, вероятно, не так понял? Вам кажется завышенной ставка? Давайте обсуждать, но поверьте, ставка самая разумная.

- НЕТ! Я не хочу скупать рестораны, пивоварни и фермы. МНЕ это не нужно. Кроме того, поймите: здесь никто никогда НЕ ПРОДАСТ Вам свой ресторан, свою гостиницу, даже маленькую мастерскую по ремонту старой обуви. Ведь тогда им придется покинуть свою коллегию, своих друзей, любимую работу. А что они приобретут – деньги? Но деньги – это только раскрашенные бумажки или кусочки металла. Это не дружба, не любовь, не счастье причастности к общему доброму делу. Вот сегодня вечером у нас праздник. Деньги на его проведение дали коллегии. Не потому, что кто-то потребовал. Просто всем хочется, чтобы соседу тоже было радостно. Все хотят веселиться рядом с людьми, которых они искренне любят. Разве став, как Вы говорите, «боссом» я приобрету больше искренне любящих меня людей, чем имею теперь?

- Если Вас беспокоит то, что ваши сограждане не согласятся продать свои предприятия, то мы могли бы создать условия, при которых у них просто не осталось бы другого выхода. Причем, для их же пользы. Ведь наше производство, организованное на современных принципах, будет намного рентабельнее…
- Увы – бургомистр казался искренне расстроенным – нам трудно понять друг друга. Вы живете, чтобы работать или работаете, чтобы жить. Вас мучит зависть, отравляет обида. Вы придумали, что жизнь – это бесконечная гонка. Даже слово придумали для этой гонки – конкуренция. А жизнь целая. Она не делится на ваши экономики, политики. Ее нельзя пробежать. Ее нужно прожить. Мы и живем. И любим жизнь и тех, с кем идем по ней, по земле, по нашей стране.

Вдруг бургомистр весело подмигнул: Знаете, лучше оставьте всю эту чепуху и присоединяйтесь к празднику. До него осталось совсем немного. Почувствуйте вкус жизни. Поверьте, он слаще вкуса денег. А?
- Благодарю за приглашение, но я не привык бездарно тратить время! Я и так его потратил слишком много на Ваш паршивый городишко – едва сдерживая ярость, выдавил из себя финансист. Он стремительно развернулся и почти выбежал из кабинета. Столь же стремительно пронесся он по ступеням лестницы. С ненавистью окинул взглядом вестибюль, где продолжали что-то шумно обсуждать горожане:
- Я настаиваю, чтобы исполнялись именно эстрадные мелодии…
- Боюсь, что опять не хватит освежающих напитков…
- Наконец-то прибыли заряды для фейерверка…
Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу… Все это не правильно! Так быть не должно!

Карета неслась обратно. А навстречу ей шли веселые и счастливые люди. Они шли на праздник вместе со своими друзьями, со своими любимыми. Им не нужна была ни прибыль, ни власть. Они просто жили и были счастливы.
Карета уже выезжала из ворот, когда откуда-то из центра донеслись веселые аккорды праздничной мелодии и радостный гомон горожан. Небо над городом расцветили огни фейерверков, превращающихся в сказочных животных и экзотические растения, которые расцветали, опадали и вновь расцветали.
Холодное сердце финансиста защемило. А ведь жизнь, радость, счастье, действительно, там, среди этих глупых, нерасчетливых и нерациональных людей. Но карета уже мчалась по песчаной дорожке между полями, унося финансиста из света в темноту, унося из Неверланда.

© 2016 Автономная некоммерческая организация "Дальневосточный центр социальных технологий"